Недавно во Владимирской областной научной библиотеке возобновили литературный проект «Homo poeticus / Человек поэтический». Вторая в этом году поэтическая гостиная состоится сегодня в 15.00, и она будет посвящена русским поэтам, чьи юбилейные даты отмечаются в 2019 году. 
Свои выступления, посвященные жизни и творчеству юбиляров, представят: член Союза писателей России, поэт Вадим Забабашкин, член Союза российских писателей, поэт Дмитрий Кантов, Заслуженная артистка России Жанна Хрулёва, доктор филологических наук, профессор Виктор Малыгин, шеф-редактор службы информационных программ ГТРК «Владимир» Валерий Скорбилин, член Союза писателей России, поэтесса Лада Постоева. Накануне литературного вечера мы встретились с одним из участников, Вадимом Забабашкиным и поинтересовались у него, чем живут владимирские литераторы и что мешает им приобрести всемирную известность.

- Вадим Львович, читаете ли вы современную литературу?

- Читаю, но мало – больше перечитываю классику. Из последних прочитанных книг современных российских авторов: «Дождь в Париже» Романа Сенчина и «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексея Сальникова. Когда-то я читал очень много поэзии, и в годы своей юности, молодости хорошо знал современников.

- А что можете сказать о поэтах и писателях сегодняшнего дня, XXI века? Можно ли проследить какие-либо тенденции в новейшей литературе?

- Я всегда обращаю внимание на тиражи книг, которые выходят. Книгу же надо донести до читателя. Например, нынешние тиражи в 300-500 экземпляров… Можно подсчитать, сколько это в процентом отношении к количеству населения. Это очень маленькая цифра. А выпустить больший тираж даже талантливый автор, порой, просто не в состоянии. Да и вопрос реализации – не прост. В отсутствие государственных книжных издательств и внятной политики в сфере книгоиздания в права вступает диктат рынка. Печататься может любой, у кого есть деньги. На мой взгляд, это весьма грустно. А если писатель хочет получить какие-то дивиденды сам, надо учитывать читательский спрос. Массовый читатель всегда тянулся к легкому чтению.

Современную поэзию вообще трудно обнаружить в наших книжных магазинах. Разве что Ларису Рубальскую или Андрея Дементьева. Ну может еще Веру Полозкову и Веру Павлову… Когда-то я и мои товарищи игнорировали стихи Эдуарда Асадова, считая его кумиром «уездных барышень». А сейчас я его читаю, можно сказать, с удовольствием, потому что человек работал над словом. Когда-то Твардовский хорошо сказал: «Вот стихи, а всё понятно, всё на русском языке». А нынешние стихотворцы изо всех сил стараются писать непонятно. Их творения – это некий поток сознания, ассоциативность, дискретность изложения, а порой даже сознательная зашифрованность текста. Я называю это поэзией Владимира Ленского про «нечто и туманну даль».

- То есть, вы не за красоту слога, а за простоту слова?

- Я за ответственность автора перед написанным. Автор должен отдавать отчет тому, что пишет, думать о читателе. В стихотворении всё должно работать на единую художественную идею. А красота и простота – вовсе не антагонисты.

 - В этом году вы были в составе комиссии конкурса «Книга года». Какое впечатление оставили у вас авторы, подавшие заявку на этот литературный конкурс?

Конкурсу «Владимирская книга года» уже 4 года. Я в комиссии с самого начала. Это хорошая форма популяризации книги и чтения. В прошлом году на конкурс поступило 150 книг (во всех номинациях). Мне нравится демократичность этого конкурса, в который попадают автоматически все новые книги владимирских авторов, поступившие в библиотеку. Что касается книг, ставших победителями и лауреатами конкурса – это достойные издания. Вообще, хорошего много не бывает. И я уже говорил, что сейчас книгу может издать практически каждый. А прежде издание книги можно было сравнить с награждением орденом. Это было весьма редким, но заметным явлением. 

- Назовите конкретные имена, которые вам по душе, из авторов Владимирской области?

- С удовольствием отмечу книгу стихов Дмитрия Кантова  «Счастье было – сетовать грешно». Это его первое «Избранное» - любовно и продуманно составленное автором. Кантов – высокий профессионал, со своим творческим почерком, авторской интонацией, темами произведений. И его книга – литературное событие, выходящее за рамки нашего региона. О нем очень хорошо отзывались такие литературные мэтры как  Александр Кушнер и Юрий Поляков.

То же самое можно сказать, о двух книгах Владимира Пучкова, ставшими Книгами года 2017-го. Лирика Пучкова покоряет самые взыскательные читательские сердца, ткань его стиха кажется нерукотворной. Эпитеты, образы, звукопись – всё на высоте!

Очень хороший прозаик - Юрий Фанкин. Его однотомник «Молитва в бездождие» - тоже не так давно был признан «Книгой года». А саму повесть, давшую название книге, можно отнести к лучшим образцам отечественной прозы последних лет. Жаль, что она не была до сих опубликована в столичных изданиях.

А в номинации «Проза» - первое место в 2017-м единогласно было присуждено книге Ольги Ручко «Вместо сна». Книгу отличает прекрасный язык, тонкая проработка сюжета и психологии героев. Всё это настоящая литература! 

- Есть ли во Владимирской области литераторы, известные далеко за пределами региона?

- Я думаю, к именам, известным всей России можно отнести, в первую очередь Татьяну Полякову, живущую во Владимире. Это автор более, чем 85 романов-детективов. Она широко продается и тиражи ее книг впечатляют. Но это немного другая литература. Есть еще Анатолий Гаврилов – замечательный писатель, мастер короткого рассказа – такого телеграфного стиля. Пишет он можно сказать скупо, но его книги всегда охотно издаются в столице и получают хорошую оценку критики. Про него и фильм был снят - «Доставщик телеграмм».

 - Давайте вернемся к конкурсу «Книга года». В этот раз вы и сами поделили первое место с Дмитрием Кантовым. В ваш сборник «Избранное» 2018 года вошли лучшие стихи за 40 лет. А как они «избирались», по какому принципу?

- Там самое первое из стихотворений книги «Метеорит» датировано 1973 годом, а последнее – 2017-м. Но мне захотелось представить в книге не только стихи, но и свою короткую прозу и даже несколько эссе. А принцип был один – мои собственные пристрастия. Книгу составляет всегда сам автор. Первое «Избранное» у меня вышло в 2009 году. А тут появилась возможность добавить свою прозу.

- Почему выбран жанр иронии? Где черпаете вдохновение? Откуда берутся сюжеты для юмористических стихов?

- Почему я пишу чаще всего в жанре иронической поэзии?.. А почему я вообще пишу стихи? Разве на этот вопрос можно ответить? Так и с жанром. Видимо, не я его, а он меня выбрал в свое время. Проще ответить на вопрос: чем мне нравится ироническая поэзия. Наверное, тем, что она антипафосна. Лирический поэт, пишущий красными чернилами при всяком удобном случае пытается выдать их за кровь. А иронист – даже если пишет кровью, скажет, что это – чернила. И еще ироническая поэзия предполагает умного читателя, глупый просто не поймет той игры, которую предлагает автор. Вдохновение – это чисто литературное понятие. В жизни – всё проще: было бы желание работать со словом. И еще – некая искорка, какая-то подсказочка невесть откуда. И вот уже начинаешь, ухватившись за нее, разматывать весь клубок стихотворения. А потом смотришь на то, что получилось, и думаешь: его же не было, и я даже не догадывался, что оно может быть… А сюжеты берутся из жизни. По крайней мере, сегодня. В доперестроечные времена (которые были скучны и сероваты), чтобы их как-то разнообразить, я писал стихи-сказки. Сейчас пишу стихи-фельетоны… Однажды (уже давно) кто-то назвал мои стихи «необаснями». И мне понравился этот термин. Действительно, в каких-то моих стихах была аллегория – пусть и без привычной для басен назидательности и морали:

Удав, из вольера удрав,

Резиновый шланг увидал.

— Я вижу, ты местный удав! —

Он радостно шлангу сказал.

 

— Я ползаю здесь наугад,

Мне джунгли никак не найти, —

Как лучше в Нигерию, брат,

Из ваших краев доползти?

 

Но шланг, ничего не сказав,

Пополз поливать огород.

«Какой здесь, — подумал удав, —

Живет нелюбезный народ!»

 

 

 - У вас есть страницы в Интернете. Поддерживаете ли связь с читателями?

- Честно признаюсь: общение минимальное. Я бы так сказал: поэт пишет стихи – для читателя. А вот выходить с ним на связь и ее поддерживать должен, в первую очередь, сам читатель. Если у него на то есть потребность. Как-то у меня появился один знакомый-москвич. Сам он стихов не писал, а мои ему нравились. Так вот он специально зарегистрировался на литературном сайте, чтобы писать отклики на мои произведения. И, кстати, его рецензии были гораздо интересней откликов коллег-стихотворцев.

- Расскажите об участии в творческих вечерах, которые проводит областная научная библиотека, областной дом работников искусств – кто гости этих встреч? Единомышленники и люди искусства или зрители и читатели?

В 2017 году на базе областной научной библиотеке проходил литературный проект «Человек поэтический», в котором я принимал участие. В прошлом году там же я провел авторский проект «Вечерний альбом». Приятно отметить, что в этом году в библиотеке мы вновь возобновили свои выступления: в феврале прошел первый вечер «Февраль. Достать чернил и…». 23 марта – вторая встреча. На эти вечера приходят любители литературы – самых разных профессий. Другое дело, что все они в основном люди – старшего поколения. Молодежи, к сожалению, не много.

 - Молодежи, наверно, интересны интернетовские «стишки-пирожки», может, у вас тоже есть подобные четверостишия?

- На «модной волне» быть не стараюсь. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир». «Стишки-пирожки» - уже само название немного отдает любительщиной. Что ж: люди так развлекаются. Вообще-то, я люблю писать четверостишия, но рифмованные. Правда, один «пирожок» и у меня все-таки попался!.. Я написал его давным-давно, когда и самого этого термина в помине не было:

 

Ехал поезд вдоль по рельсам,

а автобус поперек.

Аккурат на переезде

познакомились они…

 

В материале использованы фото Владимирской областной научной библиотеки

Беседовала Елена Емельянова